Китобойным промыслом нужно управлять

Китобойным промыслом нужно управлять

Из 90 стран, входящих в Международную китобойную комиссию, в моратории не участвуют только три страны - Норвегия, Исландия и Россия, которые взяли так называемые оговорки. Норвегия добывает примерно 500 китов в год, Исландия - 300-400. Россия своим правом на коммерческий промысел не пользуется. Дело в том, что научных обоснований для введения моратория никогда не было, поэтому Россия его не поддержала, тем самым сохранив за собой право на ведение коммерческого промысла. Япония добывает около 900 китов в год для проведения научных исследований.

Однако для коренных народов Международная китобойная комиссия устанавливает квоту на аборигенный промысел. До 2012 года она предоставлялась на пять лет, теперь квота будет действовать шесть лет. Дело в том, что для этих народов добыча китов является жизненно необходимой, и это абсолютно не угрожает численности млекопитающих. Аборигенный промысел ведут Гренландия, Россия, США, Сент-Винсент и Гренадины.

В России добычей китов занимаются только коренные народы Чукотки. Потребности населения этого региона сейчас составляют 350 серых и 10 гренландских китов в год. Эти нужды обоснованы и получили подтверждение научного комитета китобойной комиссии. Однако Россия не запрашивает повышения квоты, которая в течение 20 лет устанавливается на уровне 135 серых и 5 гренландских китов в год. Потому что даже эту квоту морские зверобои Чукотки не всегда выбирают полностью в силу ряда технических причин и утраченного навыка традиционной охоты.

Кроме того, жителям маленьких поселков трудно употребить в пищу целого кита, который весит десятки тонн. Проблема заключается еще и в том, что не развито транспортное сообщение между населенными пунктами, куда можно было бы доставить излишки китового мяса. Сейчас половину квоты - до 50 китов выбирает поселок Лорино. Правительство Чукотки выделяет дотацию на каждого кита, морские зверобои получают зарплату. Охотятся они традиционным способом, выходя на лодках далеко в море, как правило, выбирая небольших китов. Промысел этот очень опасен, некоторые зверобои погибают.

Изменение климата, отступление льда приводит к тому, что киты перемещаются дальше на север. Соседи чукотских морских зверобоев - эскимосы выходят в море за гренландским китом за 100 км. Но с технической стороны они оснащены гораздо лучше, нежели чукчи, и вообще это более обеспеченные люди, которым нефтегазовые компании выделяют хорошие деньги за пользование ресурсами их земель.

Иннуитам Гренландии для того, чтобы обеспечить себя снаряжением, транспортом, бензином для промысла, приходится продавать часть добычи. Во время летней сессии Международной китобойной комиссии Гренландия попросила увеличить квоту с семи до десяти китов-горбачей. Тогда произошел беспрецедентный случай: Гренландию лишили квоты вовсе, поскольку доказанный факт продажи китового мяса в ресторанах и магазинах члены комиссии сочли не соответствующим традиционному использованию.

Коренным малочисленным народам Чукотки пришлось столкнуться с еще одной проблемой - с несъедобными китами, которые обладают неприятным, острым медицинским запахом. Проводились исследования этих китов, в результате которых было выявлено, что содержится в мясе, что дает этот запах, но происхождение этого феномена не ясно. Чукчи говорят, что могут определить, «вонючий» кит или нет по фонтану, который он выпускает, если с его стороны дует ветер. По их словам, в море примерно 10% таких «зараженных» животных, более того, стали появляться моржи, некоторые виды рыб и яйца кайр с таким же запахом. Это какой-то феномен Берингова моря.

Кстати, как я уже сказал, крупномасштабными научными исследованиями китообразных занимаются в основном японцы. Экологи критикуют их за то, что они добывают китов в северной части Тихого океана и заповедной зоне Антарктики, утверждая, что под прикрытием науки японцы ведут коммерческий промысел, и продают мясо. Однако не все аспекты биологии, к сожалению, можно изучать прижизненными методами (болезни, воспроизводство, питание и др.). Разумеется, после проведения исследований, мясо и жир не выбрасывают в море, а реализуют на рынках. Кроме того, при создании китового заповедника в соответствующем документе не было отмечено, что вылов китов для научных целей запрещен. Сейчас японцам предлагают добровольно прекратить добычу китов для научных целей.

Австралия, Бразилия и некоторые африканские страны предлагают практически все Южное полушарие сделать китовым заповедником. Затем его распространили бы и на северные моря. Однако далеко не все страны согласны с созданием заповедников на таких больших пространствах, как, например, китовый заповедник Индийского океана (а это весь океан), тем более, что и так действует мораторий на промысел китов. А после создания глобальных заповедников, мораторий на промысел, конечно, может быть снят, но где тогда добывать китов, если везде будет один сплошной заповедник?

В 1986 году мораторий принимался на 10 лет, за это время должны были быть разработаны условия прекращения моратория, новая схема управления и промысла. Прошло уже почти 30 лет, но нет конца и края разработке этого документа, потому что многие страны хотят, чтобы мораторий был вечным.

Сейчас Международная китобойная комиссия фактически разделена поровну на страны согласные и не согласные с коммерческим промыслом китов. Конечно, проще всего объявить мораторий, ведь это так гуманно и ничего не надо делать. Мы слышим популистские заявления: «Мы охраняем китов». На самом деле мы их не охраняем, потому что мы ими не управляем. Смотрите, голубому киту ничего не угрожает, но их в мире осталось около двух тысяч особей и численность популяции не поднимается, несмотря на то, что в Антарктике и Индийском океане созданы заповедники, и более 30 лет действует мораторий на коммерческий промысел китов.

Это связывают, в том числе, с отсутствием промысла на другой вид китов - малого полосатика, который занял нишу голубого кита. Сейчас в Антарктике обитает около миллиона полосатиков. По расчетам Научного комитета Международной китобойной комиссии, для управления ситуацией, даже с учетом всех рисков на 100 лет вперед, нужно добывать как минимум 3 тысячи малых полосатиков в год. Мораторий - это не всегда благое дело. Прежде всего, нужно регулировать промысел, управлять ситуацией, особенно когда естественная гармония экосистем нарушена человеком.


перейти к списку